Алексей БАЛАБАНОВ:
У каждого времени - своя энергия Творцы и пресса - тема горячая и неисчерпаемая. Спектр отношений тут необъятно широк: от жаркой взаимной приязни до холодного неприятия, которое перерастает порой в непримиримую вражду, за перипетиями которой потом жадно следят падкие до сенсаций читатели. У молодого питерского кинорежиссера Алексея Балабанова отношений с прессой нет как таковых, потому что он их не хочет: у него в ходу другие ценности. Если он и появляется на телеэкране или на газетной полосе, так только в порядке уступки глупым правилам, которые не он установил, но не играть по ним - нельзя. А хотелось бы...

Алексей Балабанов 16 лет назад окончил переводческий факультет Горьковского педагогического института иностранных языков. Но ни педагогом, ни переводчиком, к счастью, не стал. Зато теперь английский служит ему хорошим подспорьем для профессионального общения с коллегами-кинематографистами на международных кинофестивалях, куда сегодня наперебой приглашают создателя в разной степени знаменитых "Счастливых дней" (по роману Беккета), "Замка" (по роману Кафки), "Трофима" (из киноальманаха "Прибытие поезда") и "Брата", телепремьеру которого представило недавно НТВ.

Мастер создавать на экране замкнутые художественно-психологические миры, абсолютно самостоятельные и словно бы не зависящие от воли режиссера, Балабанов и сам не слишком приветствует попытки журналистов или иных сторонних людей нарушить его собственное "персональное пространство". Сейчас он завершает работу над картиной, которая имела рабочее название "Тихие люди", а теперь называется "Про уродов и людей". Это история о разрушительной силе человеческих страстей, снятая в стильной манере фотографии начала века оператором Сергеем Астаховым. В фильме снимались любимая актриса кинорежиссера Виталия Каневского Динара Друкарова, Виктор Сухоруков, Анжелика Неволина, Сергей Маковецкий. Вот-вот состоится премьера, а крупнейшие международные кинофестивали уже спорят за право показать фильм Балабанова в своих программах.

- Алексей, Сейчас модно ругать кинофестивали, а вы что об этом думаете?

- Безусловно, фестивали нужны: ведь это единственное место, где ты можешь оценить современный уровень кино, чему-то научиться...

- Я знаю, например, что именно на "Кинотавре" у вас окончательно сформировалась идея "Брата". Ведь сценарий вы потом писали специально на Бодрова-младшего, с которым познакомились тем летом в Сочи.

- Я увидел его в "Кавказском пленнике", и мы сразу договорились о будущей работе. А в сентябре уже был готов сценарий.

- Вы - сценарист всех своих картин, за исключением дипломной - "О воздушном летании в России". Я знаю, что пишутся эти сценарии всегда очень быстро. Сколько времени ушло на "Брата"?

- Дня три-четыре.

- Не может быть!

- А что тут удивительного? Написать сценарий - значит, просто изложить готовые мысли на бумаге. Это придумываешь долго. "Брата" я с полгода придумывал.

- А кто придумал отправить учиться в Горький мальчика из Свердловска?

- Да родители, конечно. В Горьком тогда был самый сильный переводческий факультет в Союзе, вот они и пристроили туда сына-дурака...

- Каким же ветром вас к кино прибило?

- Поначалу я предполагал заниматься языком в кино, потом начал писать и учиться пошел на Высшие курсы именно на сценариста. Год мы отучились, а потом Витя Косаковский (тот самый, который получил только что свою очередную премию - российский "Триумф") встал с заднего ряда и сказал, что на самом-то деле мы все тут хотим быть режиссерами. Речь его была длинной, косноязычной, но очень правильной. Клим Лаврентьев тогда почесал репу и решил: а почему бы ребятам и не попробовать? Выдали нам семерым по 12 с половиной тысяч рублей, разъехались мы снимать кто куда, и все семь фильмов получились очень приличными, как ни странно. Их официально окрестили "курсом авторского кино" и продлили нам учебу еще на год. А Борис Давидович Галантер стал нам читать курс режиссуры.

- За восемь лет вы сняли семь фильмов, начиная с того самого документального дебюта "Настя и Егор", который открыл вам путь в режиссуру. Почти все они так или иначе стали событиями в мире кино, почему же я отовсюду слышу, что вы свои фильмы не любите?

- Ну и что? Да, никакого особенного трепета я по отношению к своим работам никогда не испытывал. Пожалуй, меньше других меня раздражает "Трофим" из "Прибытия поезда", наверное, потому, что маленький... Остальные - не люблю. И никогда не пересматриваю заново.

- Разве так бывает?

- Раз у меня бывает - значит, бывает.

- Вам процесс интереснее результата?

- Мне всегда идея гораздо больше нравится, чем ее реализация. Потому что на этой второй стадии происходит очень много потерь, которые страшно разочаровывают. Это закон, по-другому не бывает. Во всяком случае, у меня. Только через много лет, когда забывается первоначальная идея фильма, он перестает меня раздражать.

- А призы, которых вы уже получили немало за столь не любимые вами работы, - тоже раздражали?

- Честно говоря, приз получить очень приятно. Раньше я придавал этому очень большое значение, а теперь, когда механизм раздачи призов мне известен, я на этот счет успокоился.

- Вы можете про себя сказать: "self-made man" - человек, сделавший себя сам?

- По большому счету, учителей в кино не бывает. Тот, кто приходит сюда с определенной идеей, сам так или иначе ее и реализует. Кумиров у меня нет: любимых фильмов много, и все они очень разные. Я люблю кино профессиональное, странное и очень эмоциональное - чтобы энергия была. Причем на разных этапах развития кино мне нравятся совершенно разные фильмы - потому что каждому времени соответствует своя энергия.

Самое страшное в кино - это халтура. Например, хваленый фильм Джона Ву "Без лица" - это, на самом деле, очень нестильно, неинтересно и просто плохо. Сидел и весь фильм злился.

- У вас всегда такие сильные зрительские реакции?

- Ну я же не могу выключить кино на середине! Выключишь - а там что-нибудь... Фильм надо смотреть до конца.

- Какие еще житейские правила для вас непреложны?

- Человек должен быть порядочным,..

- ...добрым?

- Не обязательно. Доброта - понятие расплывчатое. Много вы видели добрых режиссеров?

- Один из ваших первых сценариев назывался "Пограничный конфликт". Многие считают, что вы тоже человек довольно колючий. По крайней мере, журналисты вас побаиваются. Не любите нашего брата?

- Не в этом дело. Просто журналистам надо, чтоб им длинно рассказывали, а я рассказывать не люблю. Я люблю кино снимать. Хотя вовсе не считаю, что кинематограф - это такое великое искусство, которое, как воздух, необходимо народу.

- Для кого же вы снимаете кино?

- Я? Да как все режиссеры - для себя. Правда, сейчас появилась новая тенденция - снимать кино для денег. Это менее интересно.

- А если нужда заставит?

- Зарекаться не буду, но пока - не собираюсь. Деньги как таковые мне не нужны: жилье есть, без машины легко обхожусь - много ли человеку надо, чтобы жить?

- Вы согласны с критиками, которые пишут, что Балабанов в своих картинах исследует тему "маленького человека"?

- А кто из нас большой? Человек слаб и мал. Я не про идеи снимаю, а про жизнь.

- Какое кино вы никогда не будете снимать?

- Наверное, мелодраму. По крайней мере, сценарий - такой, как "Сангам" или "Майерлинг", чтоб все рыдали, - написать не смогу.

- Говорят, что Юлий Гусман, который в свое время точно предсказал дату путча, cчитает 1998-й годом неудержимого российского кинобума. Вы разделяете его оптимизм?

- Фильмов действительно выйдет много. Хотелось бы обнаружить среди них хоть сколько-нибудь хороших. А вот с этим у нас будут проблемы. Тут и я вам предсказать берусь. За годы простоя кино начисто потеряло профессионалов "второго эшелона" - тех, кто, собственно, и делает картину: операторов, монтажеров, декораторов, вторых режиссеров. Утеряно и отношение к профессии.

- Вы не расскажете поподробнее о своем последнем фильме?

- Фильм, который можно пересказать словами, и снимать не стоит.

Беседовала Татьяна ПОЗНЯК Фото Никиты ИНФАНТЬЕВА